Русь сидящая: отрывок из новой книги (эксклюзив)

28.02.2018

В издательстве Corpus готовится к выходу книга журналиста Ольги Романовой «Русь сидящая». Редактор книги Евгения Лавут выбрала фрагмент для ознакомительного чтения. Публикуем эксклюзивный фрагмент книги, иллюстрации для которой нарисовал Олег Навальный.

Глава «Вован хороший, плохой, злой»

Дело было в Москве в начале марта. В тот день Второй оперативный полк полиции плотно укомплектовывал автозаки гражданами и гражданками из разночинной интеллигенции устойчивых протестных убеждений. Это был уже совсем излет, все стремительно выдыхалось и сворачивалось, но понимание провала еще не овладело умами и настроениями.

Автозаки развозили публику по ОВД, в автозаках особо высокой культуры исполняли все пять куплетов Gaudeamus на латыни. Задержанных было много, раз- возили куда попало, рапортов не составляли, а потому дальние ОВД старались как можно быстрее и тише выпустить всех доставленных работящим Вторым оперполком граждан. Ну вот зачем, спрашивается, мирному ОВД “Коньково”, пасущегося на тучных угодьях соответствующего рынка, иметь проблемы с “политическими”? Совершенно незачем. И чувство это взаимно.

В центральных ОВД все было не так благостно. Там полицейские забивали народ в обезьянники, оставляли на ночь и требовали оформления административок, хотя были согласны и на уголовку. В Пресненском ОВД оставили на ночь странную и колоритную компанию: двух докторов востоковедения, одного академика математических наук и журналиста Левковича. Он-то мне и рассказал эту историю, а один из профессоров семиотики добавил деталей, когда его судили в Пресненском суде по административке — как раз наутро после обезьянника.

Еще по теме:  Как нанести тональную основу на кожу с шелушениями?
Иллюстрация из книги

А было там так. Математический академик Васильев в длинной седой бороде — человек замечательный и неленивый в смысле народного просвещения. Два востоковеда с конкурирующих кафедр изучения восточных культур тоже не лыком шиты поговорить за умное и полезное. Ну и журналист, само собой, работа такая. А попала эта компания не в отдельный обезьянник, а в самую что ни на есть народную едкую среду, которая в эту ночь оказалась представленной в основном блатным миром. Убежденные завсегдатаи застенков оказались не простого свойства — не то чтобы элита преступного мира, но парни в основном лихие, никаких тихих зачумленных крадунов, а разбойники и грабители с рецидивами в анамнезе.

В этом благородном собрании выделялся человек, к которому все обращались уважительно — Вован Хороший. Быстро выяснилось, что Вован — бродяга, то есть особо уважаемый в воровской среде человек, стремящийся поддерживать “воровской ход” и для которого в блатной карьере пройдены уже все ступеньки, кроме высшей — вора в законе. А Хороший — это не удачное погонялово, а реальная фамилия.

Как и большинство блатных, Вован не понимал ни смысла протеста, ни претензий образованной публики к Путину. Вовану Путин скорее нравился: во-первых, тезка, а во-вторых, он был понятен и похож: и жестами, и жаргоном, и способами демонстрации силы — словом, Путин Вовану казался социально близким. Таковое заблуждение, кстати, довольно сильно распространено в воровской среде. А потому — из-за ложной квалификации Путина — блатные к социальным протестам и любой гражданской активности относятся прохладно, хотя самые сообразительные понимают дуализм ситуации: нельзя же быть и с блатными, и с операми одновременно.

Еще по теме:  КОРПОРАТИВНЫЙ ЭТИКЕТ: что НЕЛЬЗЯ дарить боссу на праздник?

В общем, Вова Хороший со всем уважением по- требовал, чтобы ему в изоляторе временного содержания профессура простым человеческим языком разъяснила смысл и цели протеста. Абстрактными понятиями типа Liberté, Égalité, Fraternité Вован владел не очень, а потому ситуацию ему разъясняли на примере осужденного по делу 6 мая Сергея Кривова, который получил четыре года общего режима.

— Видите ли, любезный Владимир, — вот возьмем, к примеру, коллегу Кривова, 52 лет от роду, кандидата физико-математических наук. Он получил четы- ре года реального срока за то, что рукой удерживал дубинку полицейского, когда тот пытался пустить ее в ход на мирном разрешенном властями митинге, — начал свой рассказ о социальном протесте по случаю ночующий в обезьяннике академик. Вован был потрясен. — Как четыре года? Реальных четыре года за митинг? Общий режим? Да вы и правда все идиоты. На четыре года восемь магазинов можно взять! Фигней вы занимаетесь, вот что.

Конечно, Вован сказал не “фигней”, а другое слово. А потом долго ворочался ночью, все повторяя: — Восемь магазинов! Восемь магазинов взять!

Также вы можете оформить предзаказ на книгу «Русь сидящая».

Не забывайте подписываться на канал и голосовать большим пальцем, понравился вам материал или нет.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.