Повседневная жизнь Москвы на рубеже XIX—XX веков. Часть 2

На рубеже XIX–XX веков, богатство проявлялось ещё и в том, что дачники из зажиточных не тряслись, как все прочие, на линейках, а от дома до самой дачи катили на лихачах. Правда, в середине 1890-х годов до Кунцева можно было доехать и на поезде.
Поезда Смоленской железной дороги делали здесь остановку, однако вагончики их, разделённые на какие-то чуланчики, были такими нищенскими и грязными, что хотя и назывались вагонами первого класса, но желания ехать в них не вызывали. Кондукторы же, одетые кто во что горазд: изорванные кители, задрипаные сюртучишки, помятые фуражки, просто наводили тоску. А ведь времена менялись. Те, у кого водились деньги, стали поглядывать на спортивные занятия и кататься верхом на лошадях. Появившиеся в тех же Вишняках или Кускове «амазонки», ради успеха у кавалеров, могли лихо промчаться по деревне. Не меньший успех гарантировала дамам и поездка на велосипеде. Один газетчик тех лет так описывал свои впечатления от велосипедных дам: «…Я любовался дамами-велосипедистками. Ах, что это за дамы! Сидит на колесе, улыбается встречным и перебирает ножками, а платье её развевается ветром, позволяя видеть ножки до колен… Другие дамы ехали в мужских костюмах, что ещё эффектнее и красивее. Коротенький пиджачок, панталоны до колен, чулочки и шапочка. Восторг!.. Одна ехала в серых клетчатых панталонах и в красном фланелевом пиджачке, другая — в палевом пиджаке и чёрных бархатных панталонах, третья — во всём красном. Аллах! Если эти велосипедистки — дамы, то их хочется отбить у мужей, если же они девицы, то жениться. Что ни говори, а женщина любому техническому новшеству придаёт особый блеск И где-то в глубине души, подспудно, если прислушаться, можно уловить одну довольно примитивную, но радостную мысль: вот здорово, теперь можно быстрее домчаться, связаться, запечатлеть… женщину».

Еще по теме:  ВДОВА НА МИЛЛИОН

Русских мужчин, правда, помимо женщин, выводили из себя ещё и евреи. Некоторые обращали на них внимание даже больше, чем на женщин. Более-менее состоятельные представители этой нации в 1880-е годы предпочитали проводить лето в Химках, а потом и в расположенном неподалёку от Петровского парка селе Богородском. Антисемитский «Московский листок», будучи не в силах скрывать долее своего возмущения данным фактом, писал: «В Химках раньше были гулянья. Теперь тихо. Помимо старых дачников приехали евреи. Их здесь не жалуют. Они это понимают. Чтобы скрыть свою нацию к своим фамилиям прибавляют „фон“, чтобы принимали за немцев. Однако чесночный запах и выговор выдают их происхождение».

Временами по Москве-реке ходили пароходики. Начали они ходить в самом конце XIX века. Скорость у них была невысокая. Один, к примеру, от Болота до Воробьёвых гор шёл полчаса, а другой от Краснохолмского моста до Дорогомилова (километра четыре) тащился все полтора. Проезд стоил 20 копеек. Команды этих судов, как правило, составляли мальчишки по 17–18 лет. Их сюда привлекала романтика, а солидных людей отпугивал заработок; хозяева платили машинисту 30 рублей в месяц, а капитану (он же полотёр, он же сторож) — 25. Рабочий день у них начинался в шесть часов утра, а заканчивался в 12 часов ночи. Дорогомилово, куда ходили пароходики, было тогда московским предместьем. Воду здесь таскали вёдрами на коромыслах. Здесь было много постоялых дворов, где жили извозчики. Лавки с утра торговали паклей, вервием (верёвками), дёгтем, смолой. На Дорогомиловском мосту толпились люди, лошади, вагоны конок. Люди криками загоняли заморённых лошадёнок на Воронихину гору. На горе, у трактира Жильцова, была остановка, а за лавкой Котова с выставленными на показ гробами начинался Арбат. Здесь уже пахло духами и помадой. Шли годы, а Дорогомилово менялось мало. Перед Первой мировой войной здесь, вдоль тротуара Большой Дорогомиловской улицы, сидели торговки, вязавшие чулки, разложив перед собой копчёные селёдки, «заморские» пряники и пр. По вечерам по этой улице прохаживались влюблённые парочки и вели изысканные разговоры, в ходе которых можно было, например, услышать от кавалера, в ответ на высказанное его дамой сомнение по поводу его к ней чувств, такую фразу: «Совершенно даже напрасно! Мы этого нипочём не позволим! Собственно говоря, касаемо, к примеру, барышень, и очень даже заискивают, тем более как я себе костюм справил…» Было Дорогомилово и царством огородных свиней, которые здесь барахтались в грязи, и колоритных личностей, носивших опорки, пиджаки без рукавов или какие-нибудь неимоверные лапсердаки «под босые ноги». Нечёсаная голова и борода, сбитая набок, являли собой моду дорогомиловской окраины. Дома там были под стать людям. Редко в каком все окна были целы. Зияющие в них дыры были заткнуты старыми юбками и другими причиндалами. В домах этих стены были завешаны связками полыни, спасавшей их жителей от блох. Питались обитатели этого предместья в основном картошкой и селёдкой. Наиболее удобным путём сюда был путь водный, по Москве-реке. Он не только избавлял людей от дорожной пыли, но и был весьма приятен. Пароходик шёл мимо Нескучного сада, Воробьёвых гор, Новодевичьего монастыря. Удовольствие, полученное от путешествия, отравляли мели, на которые, бывало, садился пароход и, конечно, люди. Дело в том, что около пристани на Воробьёвых горах в 1887 году один предприимчивый делец открыл «Трактирный буфет Больших Воробьёвых гор». От буфета этого по округе постоянно разносился мат, сопровождавший происходившие здесь скандалы и драки.

Еще по теме:  Величайшее достижение Советской власти

Подобными нравами отличались наши соотечественники не только у «Трактирного буфета Больших Воробьёвых гор». В Царицыне, при входе в аллеи парка, стоял кабак крестьянина Петрова. Кабак этот существовал много лет. Всякая рвань с утра до глубокой ночи пропивала там всё, что могла. Постоянно в этом кабаке возникали скандалы и драки, во время которых озверевшие мужики в растерзанном виде, с матерщиной и сжатыми кулаками выскакивали на дорогу, по которой гуляли дачники. Иногда пьяниц вышвыривали из кабака его служители. Сюда, в Царицыно, по праздникам стекались приказчики, мастеровые, крестьяне близлежащих деревень с полуштофами водки и, как говорится, «гуляли». Заканчивались эти гулянья нередко тоже драками и поножовщиной. К тому же гуляющие не оставляли в покое здания и исторические руины. Они исписывали их разными надписями довольно пошлого и примитивного содержания. На фасаде одного из зданий, на самом его верху, аршинными буквами какой-то писатель-верхолаз начертал чёрной краской известное слово из нескольких букв. Сделать это можно было не иначе как рискуя сломать себе шею, но чего только не сделает наш человек ради того, чтобы отличиться!

… Возвращение домой после воскресной или праздничной загородной прогулки имело свои сложности. Поскольку поездов было мало, а людей много, в вагонах возникала давка. В то время билеты у пассажиров проверяли не контролёры, как теперь, а кондукторы, и проверяли они их при входе в вагон. Усталые и раздражённые напирающей и нетрезвой публикой кондукторы нередко были грубы с нею. Кроме того, в кассах не всегда хватало билетов на всех пассажиров. Наиболее сообразительные отдыхающие запасались обратными билетами в Москве. Проблемы с билетами возникали не только в Царицыне. В Москве, например, не так легко было взять в выходной день билет до станции Перово, поскольку билетов было мало и продавать их начинали за десять минут до отхода поезда. При таком положении те, кто стоял ближе к кассе, брали билеты не только для себя, но и для своих знакомых, а те, кто стоял в конце очереди, оставались без билета …

Еще по теме:  Рано или поздно нам всем предстоит столкнуться с осознанием важного факта, от которого легко впасть в депрессию: с годами время летит быстрее. Дни и годы мчатся мимо нас со все нарастающей скоростью, и причину этого явления можно объяснить математически. Для годовалого ребенка один год — это целая жизнь, а для сорокалетнего взрослого один год — всего лишь одна сороковая часть жизни.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.